24e2f44e     

Севела Эфраим - Сценарии



СЦЕНАРИИ
ЭФРАИМ СЕВЕЛА
БЕЛЫЙ «МЕРСЕДЕС»
Этот фильм посвящается памяти одиннадцати израильских спортсменов, павших от рук террористов в 1972 году на Олимпийских играх в Мюнхене.
1. Бензоколонка. День.
Бензоколонка близ развилки американской автострады. Съезд с трассы проходит мимо бензоколонки и, минуя ее, круто вливается в поперечную дорогу на мосту, нависшем над автострадой. По обеим дорогам в двух направлениях густо движется транспорт.
Возле бензоколонки огромные плакаты указывают направление, куда устремляются с автострады потоки автомобилей с молодыми людьми в них. Направление – необозримое поле, превращенное в стоянку машин, и бесконечная толпа возбужденных юнцов обоего пола, обалдело придавленных тяжелыми ритмами музыки, изрыгаемой из десятков Динамиков на высоких мачтах.
Приземистый «Крайслер» притормозил возле бензоколонки, подставив свой бак под шланг заправщику. За рулем – девица лет 23, чуть заметно семитского типа, загнанного вглубь, замаскированного американским стандартом внешности, начиная от помады и прически до вы зывающего, подчеркнуто независимого взгляда больших черных глаз.

Это Сьюзен, Сю. А рядом, с гитарой на коленях, в потертых джинсах – случайный попутчик, славный малый, ее сверстник.
Попутчик. Тут я тебя покину. Спасибо... за все.
Сю. И тебе спасибо.
Попутчик. За что?
Сю. Сам знаешь.
Попутчик. За это не благодарят. Тут мы квиты.
Сю. Ну, если ты мною остался доволен, как я тобою... то... квиты.
Попутчик. Прощай. (Он целует ее.)
Сю. Эй, эй! Постой! Аза бензин? Твоя очередь платить.
Попутчик (лезет в карман). Проклятый нефтяной век! За любовь платят бензином.
Сю. Только за проезд, мой милый. А любовь... бесплатно. Впрочем, могу завтраком тебя угостить... за мой счет.
Попутчик. В другой раз.
Сю. А будет ли другой раз?
Попутчик. Можно и так поставить вопрос: а нужен ли другой раз?
Оба смеются, хлопая друг друга по ладоням, как делают крутые парни, прощаясь.
2. Буфет при бензоколонке. День.
Сю завтракает, сидя на высоком стуле у стойки буфета, а хозяйка, немолодая еврейка, часто поглядывает то на нее, то на экран телевизора, где транслируется передача с фестиваля песни.
Буфетчица. Я, конечно, извиняюсь, что мешаю вам покушать, но как вам нравятся это умопомешательство?
Сю. Неплохо заработаете на этом сумасшествии. Обедать они сюда прибегут.
Буфетчица. А убытки? А поломанная мебель? А неоплаченные счета? Это вы в расчет не берете?
Сю. Убытки спишете с налогов.
Буфетчица. Боже, вы рассуждаете так же, как они. А я вас вначале за еврейку приняла.
Сю. Мои родители – евреи. Из Европы.
Буфетчица. А вы кто?
Сю. Как кто? Я? Я- американка.
Буфетчица. И будь вы хоть разамериканкой, у вас такие печальные еврейские глаза...
Сю. Почему печальные? (Смотрит в зеркало со смехом.) А мои родители.находят, что они слишком веселые. У меня нет повода для печали.

Я молода, здорова... нравлюсь мужчинам... и себе тоже.
Буфетчица. Хотите послушать моего совета? Здесь не совсем то место, что к лицу девушке из приличной семьи.

Мы, евреи, к сожалению, все еще любим танцевать на чужих свадьбах.
Сю. Что вы подразумеваете под чужой свадьбой? Это моя страна. Моя! И все, что в ней происходит, меня волнует.

Вьетнам! Водородная бомба! Богатство и нищета!
Буфетчица. Волнуйтесь на здоровье. Кто вам мешает? У нас, слава богу, демократия.

Но волнуйтесь, пожалуйста, не слишком громко. Я вас умоляю. Принимайте все близко к сердцу, если вам своего сердца не жаль, но не поднимайте шума, чтобы прохожие не оборачивались. Имейт



Назад