24e2f44e     

Севела Эфраим - Зуб Мудрости



ЭФРАИМ СЕВЕЛА
ЗУБ МУДРОСТИ
Стоит ребенку сказать чтонибудь дельное, маломальски толковое, и вокруг сразу ахи да охи.
– Подумать только, он рассуждает совсем как взрослый.
А почему нам не рассуждать как взрослым? Чего вы удивляетесь нашей смышлености, как будто мы безнадежные дебилы из школы для дефективных?
Мы такие же люди. Но почестнее. Только и всего. И ростом меньше. Даже зубов у нас столько же, сколько у вас.

Если считать ваши фальшивые зубы.
У вас, правда, есть зубы мудрости.
Ну и что?
Моя мама, хоть и совсем не старая, а уже потеряла два зуба мудрости. Их пришлось удалить вместе с корнями.
От этого она глупее стала?
– Не терпится стать взрослой, – уколол меня папа, застав у зеркала, где я пробовала мамину помаду на своих губах.
– Нисколечко.
– Хочешь остаться маленькой?
– Да. Лилипуткой. Со старушечьим личиком.
– Тогда тебя возьмут в цирк.
– А разве я не в цирке?
Папа с воспитательной целью шлепнул меня по заду.
Меня зовут Ольга. Это красивое русское женское имя, и я его люблю. Хотя я не русская, а еврейка.

Вернее, русская еврейка.
Мне тринадцать лет. Прекрасный возраст, не правда ли? Возраст Джульетты, когда она по уши влюбилась в Ромео. Возраст, когда девочка уже не девочка, а девушка.

Короче говоря, когда гадкий утенок по мановению палочки превращается в лебедя.
У христиан в тринадцать лет дети проходят в церкви конфирмацию, где в торжественной обстановке под звуки органа в белых платьях с цветами в руках отмечают это чудесное превращение.
У евреев даже раньше, в двенадцать лет, девочка переступает этот порог, и торжественный обряд называется Батмицва.
У меня нет религии. Я выросла в коммунистической стране, где религия считается опиумом для народа. Мой собственный отец зарабатывал на жизнь чтением лекций на антирелигиозные темы, и поэтому хлеб, который я ела, никак не мог вызвать у меня любви к Богу.
Я перескочила порог без звуков органа и без пения кантора. Просто на своем дне рождения. И не в Москве, где я родилась и провела одиннадцать лет своей жизни, а в НьюЙорке, куда мы приехали два года назад эмигрантами, бежавшими от антисемитизма в свое родное еврейское государство, но на полпути свернувшими в совершенно другую сторону, в самый большой город на земле – НьюЙорк. Где, кстати сказать, евреев живет больше, чем во всем Израиле, и эти евреи (ньюйоркские) очень любят государство Израиль, но переселяться туда не спешат.
Я люблю Москву и вообще Россию (это моя родина), и никогда бы мы оттуда не уехали, если бы евреев там не стали преследовать. Откровенно говоря, мне теперь очень жаль Россию. Ее ожидают большие неприятности в ближайшем будущем. Один умный человек, о котором речь будет ниже, сказал вещие слова по этому поводу:
– История показала, что каждый, кто поднимает руку против евреев, кончает плохо. Так было с египетским фараоном, которого постигли десять напастей. Так было с русским царем, которого свергли и убили большевики. Так было с Гитлером, которого разгромили во второй мировой войне…
Живу я в НьюЙорке, но, конечно, не в Манхэттене, а в Квинсе. И не в самой лучшей части Квинса. Там, где метро не под землей, а гремит над головами, лязгая колесами по рельсам, уложенным на высоких железных столбах.

Ржавых от времени. Соединенных не электросваркой, как это делается сейчас, а старомодными заклепками.
И улицы тут какието неопрятные, малоэтажные, как в провинциальном городишке. Население смешанное, как на Ноевом ковчеге. Негры, пуэрториканцы, итальянцы, греки, китайцы, индусы и, конечно



Назад