24e2f44e     

Севриновский Владимир - Пятый Подвиг Геракла



Владимир Севриновский
Пятый подвиг Геракла
Геракл ленивым движением согнал с пустой кружки сонных осенних мух,
потряс над ней амфорой "Красного минотавра", безуспешно пытаясь
выдавить последние капли жидкости, и недовольно поморщился. Вот уже
три недели у героя наблюдался приступ его самой застарелой и
неизлечимой болезни - хронического безделья, осложненного похмельным
синдромом.
"Черт меня дернул вчера нажраться этой сократовки! - подумал
Геракл, почесывая брюхо, заметно округлившееся за время работы в
Срочной Героической Помощи. - Hу надо же - купился как мальчишка на
рекламу - мол, напиток философов, настойка на редких травах... У кого
бы теперь занять пару драхм до получки? Hе у кого - всем известно, что
с тех пор, как героев перевели на сдельную оплату, жители предпочитают
справляться со своими проблемами сами, а то и заплатить окрестному
разбойнику - он-то налоги со своего заработка не платит и может брать
с них гораздо меньше."
Геракл вздохнул и облокотился на свою некогда могучую дубину.
Полено надрывно крякнуло и раскололось, посыпалась труха. Герой
собрался было горько вздохнуть о том, что теперь еще и из зарплаты
вычтут за порчу казенного инвентаря, как вдруг со страшным криком
вскочил, потирая укушенную пчелой филейную часть. Дело в том, что
недавно какой-то восточный торговец продал Эврисфею свое адское
изобретение под названием "сотовый телефон". Как несложно догадаться
из названия, оно представляло собою улей со специально обученными
пчелами, которые и оповещали сотрудников о том, что им надлежит срочно
явиться в кабинет с тяжелой дверью из ливанского кедра с привинченной
к ней табличкой, на которой можно было прочесть:
И. о. микенского царя
Его Величество
Эврисфей, сын Амфитриона.
Лучший друг героев Эллады поприветствовал героя вялым кивком, не
отрывая своего взгляда от громоздящейся перед ним стопки свитков,
испещренных разнообразными печатями. Эврисфей поправил лавровый венок,
постоянно сползающий с лысого черепа, и безошибочно выудил свиток, в
котором Геракл не без трепета распознал собственное личное дело.
- Так, так... - бормотал царь, небрежно просматривая записи, -
Геракл, сын Амфитриона и Алкмены, второй разряд по спортивному
героизму, победитель Hемейского льва, Лернейской гидры и прочая, и
прочая... - его глазки несколько раз быстренько метнулись от текста к
герою и обратно, затем он вздохнул и отложил свиток.
- Плохо работаете, товарищ Геракл, - наконец сказал он, - Hу куда
же это годится - второй квартал план по подвигам не выполняется,
спасаемость неуклонно падает, да и норматив по самоотверженности вы с
треском завалили, если я не ошибаюсь.
- Так ведь... - начал было герой. - Знаю я все, знаю, - отмахнулся
царь, - Развели тут у себя синекуру. Думаете, если вы герои, то вам
все позволено. И еще знаю, как в народе поговаривают, будто ты - сын
не нашего с тобой отца, а самого Зевса. Даже если дела а вправду
обстоят таким образом, не советую этим уж слишком козырять. Либо ты -
сын богов, либо - брат царя, подумай хорошенько над тем, что может
быть для тебя полезнее в этом царстве.
Геракл хотел было промычать что-то неопределенно-извиняющееся, но
Эврисфей жестом приказал ему замолчать:
- Hе стоит оправдываться перед царем. Если я сочту тебя виновным,
то не имеет значения, виновен ты на самом деле или нет. Даже если ты
чист как снег на склонах Олимпа, тем самым ты повинен в нарушении
моего указа, который объявляет тебя преступником. Впрочем, сейчас речь
п



Назад