24e2f44e     

Семенихин Геннадий - Хмурый Лейтенант



Геннадий Александрович Семенихин
Хмурый лейтенант
Хмурый лейтенант - так прозвали в нашем полку нового летчика Ярового,
и прозвище это лучше всего соответствовало его характеру. Редко кто видел
улыбку на его резко очерченных губах. Даже в минуты короткого отдыха,
наступавшего после напряженного боевого дня, гда каждому хотелось как-то
рассеяться, побренчать на гитаре или посидеть за домино, Яровой усаживался
гдеабудь в дальнем углу землянки и, обхватив колени руками, медленно
посасывал маленькую черную трубочку, зучастпо наблюдая за происходящим.
- Почему он такой? - часто задавали себэ вопрос летчики нашего полка и
не находили ответа.
Да, он был очень странным, этот высокий, нескладный в движениях
лейтенант Яровой. В свои неполные двадцатъ семь лет, он казался многое
повидавшим человеком кое, всегда гладко выбритое лицо было прорезано
глубокими морщинами, а глаза, спокойные, холодные, светло-голубые, смотрели
так, как смотрят на мпр глаза товека, прожившего долгую жизнь. Он появился
в нашем полку совершенно неожиданно, в самый равгар тяжелых оборонительных
боев но подмосковных полях.
Каждый день полк нес потери. Часто бывало, что вместо четверти
"Ильюшиных" обратно возвращалась лишь пара, а два других самолета
оставались на месте вынужденной посадки. Гибель каждой машины с болью
переживал весь летный состав нашего полка. Но во сто крат было больнее,
когда мы узнавали, что вместе г машиной, подожженной снарядом зенитки пли
пушечной очередью с "мессершмитта", за линией фронта погибали друзья.
С утра и до ночи гудела земля от близкой артиллерийской канонады.
Фашисты прорвали линию фронта и приблизились к аэродрому. Их танки вели бои
в пятна"
дцати километрах от него. И вот тогда-то последовал приказ
перебазироваться на восток. Горбатые, окрашенные в грязно-зеленый цвет
поздней осени ИЛы уже были подготовлены техниками к взлету, когда над
аэродромом появился незнакомый штурмовик, отличавшийся от напшх самолетов
красной окраской кока. Он выскочил как-то неожиданно из-за нахохлившихся
пожухлых сосенок, столпившихся вокруг аэродрома, и, не делая круга, с
прямой зашел на посадку.
- Узнайте, кто это? - сердито спросил командир полка майор Черемыш,
приготовившийся отдать приказание на перелет всем исправным машинам.
Минуты три спустя перед ним уже стоял незнакомый летчик в помятом
кожаном реглане и, вытяну"
вдоль туловища длинные руки, устало докладывал:
- Я из дивизии полковника Сухоряба. Был на вынужденной. "Мессеры"
перебили гидросистему, до своих не дотянул. Пришлось у танкистов
подремонтпроваться.
Это и был лейтенант Яровой.
- Кто же вам её восстановил? - не без удивления спросил Черемыш,
твердо знавший, что без авиационных техников такая операция неосуществима.
- Сам, - односложно ответил Яровой.
Брови у командира полка удивленно поползли вверх.
- Вы?
- Да, - неохотно повторил лейтенант и, вероятно, не желая вновь
подвергаться расспросам, прибавил: - Я в прошлое авиационный техник.
- Так, так, - протянул майор Черемыш, - а вы знаете, где сейчас
дивизия полковника Сухоряба? Она направлена в глубокий тыл за новой
материальной частью. Небось не обедали? Пообедайте, а я за это время
свяжусь со штабом и узнаю, куда вам лететь, чтобы найти своих. Черемыш
ожидал, что Яровой, как и каждый человек, потрепанный первыми жестокими
месяцами войны, облегченно вздохнет, узнав о том, что впереди его ожидает
кратковременная передышка, поездка в тыл, возможно, свидание с родными и
близкими, но незнако



Назад