24e2f44e     

Семенов Александр - В Поисках Утраченного Яйца



Александр Семенов
В поисках утраченного яйца
ВЫСТРЕЛ
В каком году не сказано, в каком краю замазано, в общем, представь,
дорогой друг, представь: солнце восходит... День вчерашний - что ж, я не
знаю, куда он делся, или я забыл его с перепоя, а может быть, просто тот,
кому надлежит ведать временем, внезапно переключил скорости, пошуровал
рычагом своего инфернального организма, и вот уже новая жизнь вокруг
совершается, трепещет, кипит и пенится, и идет уже через край, полная надежд
и заманчивых телодвижений... Но, как и все, я жил, пока был молод, и, как и
все, любил, пока был телом, у каждой женщины подмышкой есть испания, а когда
я вернулся обратно, рядом со мною плавал непотопляемый броненосец Арсений,
которому я и посвящаю страницы, лежащие перед вами, потому что сердце у него
большое и справедливое, пусть ему будет приятно.
Итак, о чем бишь я начал? Трудно, ох, трудно, мой друг, начинать всякое
дело с систематически западающей клавишей в голове, с пустым карманом и с
виолончелью в душе. А ведь бывали времена - о да, мой друг, бывали! - когда
я был отважный кавалер, еще вчера те времена, еще вчера... Но был в ту пору
и другой, не менее отважный, кавалер, известный в городе под кличкой
Вася-яйцелоп, фамилия его - не помню какая, что-то на букву "П". Не знаю уж,
какому шутнику взбрело в голову перевернуть невинное слово "полиция" в
кулуарного хищника "яйцелопа", но был он, Вася, человек как человек,
руки-ноги-голова, хотя жена его в веселые минуты утверждала, будто у него не
две, а три ноги, но годы летят, наши годы, как Гете, свистят, и жена уже
давно умерла, и он давно уж забыл о таком резерве своей природы.
Словом, долго ли, коротко ли, а однажды в вечерний час кавалер Вася,
частенько манкировавший своими обязанностями народного замыкателя, поднялся
по дереву на балкон некоей любезной вдовы, фамилия которой также заблудилась
в промежности событий. И вот, в ту самую минуту, когда он, напившийся уже
каких-то жидкостей типа "чай", готовился разоблачать вдову из траурных
одеяний и погружаться в ее живые, горячие недра... в ту самую секунду,
говорю, когда лежал он на кровати, довольно сильно разгорячившись после чая,
и, покуривая цигарку, поджидал свою добычу... вдруг - звонок в дверь. Кто бы
это мог быть? Кто приперся к ним, как лом, с толстой штукой под седлом?
"Это я, это я", - раздалися голоса.
Вот тебе, мин хер, задача, вот такая вот достача. Кучевая какая вдова
оказалась.
Вася-яйцелоп, конечно, совершенно охренел, но делать нечего, пришлось
ему обратно одеваться. Пришлось натягивать ботинки и драпировать рубашкой
свою грудь, такую волосатую, что через это его все равно не было видно. Не
получилось, не успелось, обломалось. И хоть и утешал себя наш кавалер, мол,
в другой раз успеется, еще полюбит Люба Васю, да и Вася еще Любушку
поквасит, но на душе у него... Понятно, что было у него на душе.
Вот с такого вот довольно глупого-таки кидалова и нач-ну я этот
скромный труд. У каждого хамелеона есть свое ватерлоо, но что бы там ни
было, как бы там ни было, а покуда коп ретируется, в бок подфигаченный, с
наших страниц, к тому же, слегка Любиным кулачком, и удаляется, удаляется,
удаляется прочь, а куда он направился в ночь, а? - порыл на работу, свалил
ли домой? - увы, увы, мой приятель, ибо именно в этот момент приключилось с
ним происшествие исключительно диалектического свойства.
В полном согласии с законами материальной науки тело полицая спустилось
с балкона и зашагало в путь, меж тем



Назад