24e2f44e     

Семенов Юлиан Семенович - Костенко 4



Юлиан Семенович Семенов
РЕПОРТЕР
Роман
I Я, Иван Варравин
_____________________________________________________________________
Газета легко дала мне эту командировку, оттого что письмо было
поразительное:
.
Я поступил так не потому, что чувствую за собою какую-то вину.
Все проще: талантливый человек, которого я поддерживал, сидит в
тюрьме по обвинению в особо крупных хищениях. Так как я еще не
получил ответа на мое обращение, хотел бы встретиться с молодым
журналистом и порассуждать вместе с ним о житье-бытье, покуда в моих
руках находятся необходимые архивы. После этого журналисту следует
обратиться в прокуратуру, а уж потом - в колонию, где отбывает срок
Василий Пантелеевич Горенков. В его деле, как в капле воды,
отражаются проблемы нашей сегодняшней жизни.
С уважением Каримов Рустем Исламович>.
...С трудом протолкавшись сквозь аэрофлотовский тоннель, что ведет на
посадочную площадку (как же мы умеем организовывать очереди!), я устроился
возле иллюминатора; нет большего счастья, чем наблюдать взлет, ощущая
таинственность мгновенья отрыва огромной махины от бетона и переход
людской общности в новое, небесное состояние, которое несколько
десятилетий тому назад казалось утопией, несмотря на то, что еще в прошлом
веке Жюль Верн старался такого рода сказку представить своим читателям
вполне возможной былью...
Однажды моя подружка по газете Лиза Нарышкина выискала у Лескова
поразительный пассаж о том, что Писемский литературное оскудение прежде
всего связывал с размножением железных дорог, которые полезны торговле, но
для художественной литературы вредны.
Теперь человек проезжает много, но скоро и безобидно, замечал
Писемский, и оттого у него никаких сильных впечатлений не набирается, и
наблюдать ему нечего и некогда - все скользит. А бывало, как едешь в
Москву на в общем тарантасе, да ямщик тебе попадет подлец, и
соседи нахалы, и постоялый дворник шельма, а у него неопрятище,
- так ведь сколько разнообразия насмотришься! А еще как сердце не вытерпит
- изловишь какую-нибудь гадость во щах, - да эту обругаешь, а
она тебя на ответ вдесятеро иссрамит, так от впечатлений просто и не
отделаешься... И стоят они в тебе густо, точно суточная каша преет, - ну,
разумеется, густо и в сочинении выходило; а нынче все это
по-железнодорожному - бери тарелку, не спрашивай, ешь, - пожевать некогда;
динь-динь-динь - и готово, опять едешь, и только у тебя всех впечатлений,
что лакей сдачей обсчитал...
Лесков на это приводил в пример Диккенса, который писал в стране, где
очень быстро ездят, однако видел и наблюдал много, и фабулы его рассказов
не страдают скудностию содержания.
Сто лет как прошло, подумал я, а давешние споры не кончены:
оренбургское литературное объединение бранит столичное - мол, не
расстилаются перед изначалием, а ведь только через него можно сделаться
писателем! Москвичи изучают теперь лишь Пастернака с Гумилевым да
Мандельштама, перед классикой не немеют - стыд и позор! Странное мы
сообщество, право! Постоянно боремся за единообразие, непременно хотим,
чтобы лишь наше мнение сделалось всеобщим; я - прав, остальные - дурни или
того хуже. Триста лет ига сменились тремястами годами собственного
крепостничества; многие у нас ныне сердятся, когда крепостничество
называют рабством, мол, , ан, увы, не клевета, а факт
истории; замалчивать историю то же, что лгать больному или туберкулезника
лечить от простуды; неосознанное предательство так же опасно, как и
заранее спланированное. Да и чет



Назад